Карен Маркарян (k_markarian) wrote,
Карен Маркарян
k_markarian

Category:

«Каждый человек и есть Христос…»

Вчера в ленте видел размышления о Боге, что это – свет, который вокруг нас. И еще – о красоте, которая наряду с самым диким и черным умещается во многих людях. А вот мой земляк и приятель скульптор Грайр Аветян считает, что каждый человек и есть Христос. Над Грайром можно было бы подтрунивать, если не знать, что в Аглоне – одной из святынь католического мира, которая находится в Латвии, тысячи людей молятся Иисусу Христу, высеченному из гранита именно Грайром Аветяном. И паломники даже не догадываются, что автор живет и творит в Риге. Сегодня материал о нем, его мыслях и работах…


скульптура Спасителя в Аглоне...



Имя латвийского скульптора армянского происхождения Грайра Аветяна, пожалуй, известно лишь в профессиональной среде. И мало кто знает, что 14 барельефов, демонстрирующих основные этапы Крестного пути Христа и сам пятиметровый монумент Христу, от которого в Аглонской базилике паломники ежегодно совершают свой Крестный пусть, изваял именно он.


паломники в Аглоне...

Сам Грайр по этому поводу не печалится. Он человек не публичный. Помню, как несколько лет назад он отказывался рассказывать о своей работе для Аглонской базилики в прессе, чтобы не разжигать, в том числе, и страсти завистников. Действительно, для некоторых, наверное, неприемлемо, что для одной из католических святынь, которую посещал папа римский Иоанн Павел II, знаковые фигуры изваял армянский скульптор! Хотя и с символической фамилией «Благовестов», если ее перевести с армянского…

Но прихожанам и паломникам сейчас до этого дела нет. Они приняли скульптуру Христа, как свою. Да и какая разница, к какой конфессии «прикреплен» Христос, ведь учение его едино! Так считает и Грайр, работы которого для Аглонской базилики я видел еще в эскизах и гипсе. Не прошло, как говорится, и 15 лет… Но еще тогда, когда волосы у нас не были седыми, Грайр пообещал, что если соберется что-то рассказать для газеты, то обязательно позвонит мне. Так и случилось…


у Грайра в мастерской...


Пока не потекут слезы…

После Христа и Крестного пути Грайр несколько лет молчал. Как скульптор. А глина ждала своего часа. Да и как после Христа можно было мгновенно переключиться на что-то иное? Если Грайр и не пережил Крестный ход физически, то психологически страдания Бога-человека словно опустошили его…

А сейчас Грайру есть что показать, посоветоваться. Новые творения – пока в гипсе и глине. Три разных варианта. Собирательный образ святого Месропа Маштоца, отца армянского алфавита и грамматики, составленных им в начале V века. Он как бы выходит к людям из армянской буквы «А». Он несет этот звук, который звучит в нем, а со звуком - и свет, ведь Бог по-армянски – АствАц. А на тыльной стороне монумента фигура Адама в солнечных лучах. Грайр меня не разубеждает в моих догадках. Впрочем, фигуру Маштоца можно трактовать и по иному: святой Петр у врат Небесных…

макет памятника, о котором идет речь:



И еще в мастерской глиняные бюсты других просветителей - армянских поэтов Ованеса Туманяна и Егише Чаренца:


Рядом - Иосиф Орбели (Орбелян) - академик Академии наук Армянской ССР и её первый президент (1943—1947), в 1934—1951 — директор Эрмитажа:


Чуть поодаль – «отец армянской историографии» Мовсес Хоренаци, живший в 5 веке:


И - Вия Артмане. Однако что-то в ее лице Грайру не нравится, и он прикрывает ладонью «неудачное» место, видя, что я собираюсь фотографировать. А по мне – очень похоже. На ту Артмане, которую полюбил весь зритель Советского Союза. И характер, как говорится, схвачен…







Рядом с огромной печью-буржуйкой (а интервью я брал прошлой зимой) на стене замечаю исписанный по-армянски листок. Читаю и вместе переводим, подбирая поточнее слова: «До тех пор, пока хорошенько не заплачешь, слезы не потекут. Пока слезы не потекут, глина не смочится. Пока глина не смочится, она не станет мягкой. Пока глина не станет мягкой, форму ей придать не сумеешь…» Это - своеобразный девиз Грайра, который он сочинил для себя.


Мальчишка из Алаверды

Грайр окончил латвийскую Академию художеств в 1991-м, отделение скульптуры. А до этого - художественное училище в Ереване. Потрясающее, как говорит Грайр. А параллельно обучению в училище ходил в мастерскую к знаменитому армянскому скульптору Арташесу Овсепяну. У того не было учеников, Грайр попал к нему довольно случайно. Как он говорит, я был парнем, кому было позволено заходить здороваться с Маэстро. Тот до сих пор для него - живая легенда.



А родился Грайр в маленьком армянском городке Алаверды, у самой границы с Грузией. Переехали в Ереван в 1975 году. В училище поступил спустя 2 года.

- Почему все же решил заняться именно скульптурой?

- Не знаю, очень необъяснимо все это. Разве что гены деда по материнской линии каким-то образом передались, он был тоже своего рода творцом – жестянщиком, - почти шутит Грайр.

- Но толчок какой-то, наверное, все же был?

- Конечно. В нашем доме жил один парень – Вова. Очень колоритный, с бородой и мундштуком с вечно дымящейся сигаретой. Он какие-то портреты из глины делал, фигурки. Это было захватывающе! Я часто заглядывал в его окно, интересуясь, что он там творит. Потом Вова открыл кружок. И пригласил в него в том числе и меня, так как заметил, что я за ним подглядываю. Так и начался мой путь в скульптуру.

Когда мы переехали в Ереван, друг нашей семьи Мамикон (тезка моего отца) как-то заметил, что я слепил фигуру культуриста, и предложил пойти к его двоюродному брату Арташесу. И когда я увидел эскизы мастера Арташеса в его мастерской - под 3 метра (он иначе не умел делать), то авторитет алавердынского Вовы как-то вмиг обрушился.

Мне было тогда пятнадцать. Отец работал шофером. Он не протестовал против моего увлечения, просто хотел, чтобы я овладел какой-нибудь денежной профессией (младший брат – следователь, старший – врач). Поэтому удивлялся, что я не продолжил занятия футболом (у меня вроде бы неплохо получалось).

Встреча с Арташесом очень повлияла на меня. Я впервые стал работать с натурой, лепить портреты друзей, знакомых. Присматривался, как делает это Мастер, когда к нему в мастерскую приходили разные люди. А ходили к нему тогда многие, все обсуждали его монумент известному армянскому архитектору Александру Таманяну, который установили в центре Еревана в 1974 году. Словом, живой классик, небожитель! Он и стал моим первым главным учителем, хотя каких-то усилий к этому и не прилагал.

А мой преподаватель в училище Акоп Торосян (мастер рисунка) стал для меня вторым главным учителем, в котором словно постоянно пылал творческий огонь. Для меня он был живым воплощением Леонардо да Винчи. И в Ригу я уехал, может, еще и потому, чтобы почувствовать себя свободным от давления авторитета этих двух мастеров. Я хотел найти свой путь, себя самого в скульптуре…


скульптура Иоанна Крестителя (2,5 метра)


От Иоанна Крестителя – до Христа

- Во время учебы в Академии я в какой-то момент вдруг понял, что не знаю, что лепить, - продолжает Грайр. – Завкафедрой скульптуры Альберт Терпиловски не давил на меня своими идеями. Наступила перестройка, советские ценности разрушались, лидеры мирового пролетариаты нивелировались… И вот постепенно я причалил к Иисусу. И это было отнюдь не внешним модным поветрием. В качестве дипломной работы я попробовал сделать скульптуру Христа. Этот памятник увидел Каспарс Димитерс (сын Вии Артмане – Авт.) и захотел его водрузить в церкви, которую тогда реставрировал. Потом попросил сделать еще пять работ. Оттуда, наверное, и пошли мои более осмысленные отношения с религией. Я стал изучать Евангелие, интересоваться его истоками и тем, куда оно ведет. Так появился образ мыслителя – скульптура Иоанна Крестителя. А путь очищения я пытался выразить через фигуру Франциска Ассизского:


Франциск Ассизский (1,3м)

И все продолжал много читать, чтобы понять эту святую компанию. Чтобы осмыслить, почему, если говорят, что Бог - это любовь, люди способны растоптать свою любовь и к своим близким, и даже к себе самим…

Я начал подбираться к пониманию, кто такой Христос, когда стал догадываться, что каждый из нас Христос и есть.

- А как же тогда преступники? Кто они тогда? Воплощение дьявола?

- Это - люди, потерявшие основу – Бога. Поэтому их восприятие разделено: вот он – я, и вот там где-то – Бог. А под человеческой реализованностью, к которой надо бы стремиться, я имею в виду ощущение Бога в себе. Как, например, это свидетельствует Христос: «Я – в Отце, Отец – во мне. Я и Отец мой – едины…» За это как раз этого парня и убили. Потому что первосвященники никак не могли понять и принять, как может Бог проявить себя в человеке. Это было посягательством на их власть. А это – невозможно, это – богохульство!

- Тебя тоже можно сейчас в богохульстве обвинить… Где же тогда Бог, например, в алкоголиках или наркоманах?

- Если они даже себя уже не помнят, где им помнить о Боге. Все ощущения у них начинаются и заканчиваются в бутылке или дозе… Хотя если нет Бога, то нет и ничего остального. Вот, например, чем отличается святой от дьявола? Святой – это человек, сумевший прийти к свету, первоисточнику, Богу. А дьявол – нет. Он потерялся, отделил себя от света. Но источник света ведь все равно остался тем же самым.


одни из ворот в Аглоне, на которых видны барельефы (2х1,8м) с эпизодами Крестного пути - оплакивание Христа женщинами и третье падение Христа...


Янис Пуятс и Аглона

- Когда ты лепил скульптуру Христа, ты занимался поисками своего духовного «я». Поэтому барельефы о Крестном пути Иисуса для Аглонской базилики явились плавным продолжением темы? Как возникла эта идея?

- Спустя несколько лет после окончания Академии у меня произошла встреча с архиепископом латвийской Римской католической церкви кардиналом Янисом Пуятсом (недавно он сложил свои полномочия – Авт.). Я поделился с ним замыслами, показал некоторые фотографии, эскизы. Пуятс сразу подхватил идею и предложил мне воплотить ее в Крестном пути. У него уже были некоторые эскизы на эту тему других художников. Один из них был преподаватель Академии художеств и мой учитель - скульптор Игорь Васильев…

Я сделал свою версию Крестного пути, 14 стояний. Это меня сразу увлекло. Вот тогда можно сказать для меня началось реальное ощущение Христа.

В конце 1995 года Пуятс посмотрел первые мои эскизы, задал мне несколько вопросов, в частности, на какой идее строятся композиции. Конечно, на той, что все, что допускает Бог, делается по его воле: и вода превращается в вино, и Крест возлагается на Христа. Поэтому я показал это с помощью ангелов. Крест возлагает на Христа сам Бог:



Истязания Христа – это тоже проявление его воли. Поэтому человек, избивающий Христа, не был каким-то чудовищем, это был Бог в сознании Христа. По крайней мере, я так думаю. Ведь если бы Иисус не осознавал этого, он бы проклял людей за их глумление над собой. А ведь на Крестном пути издевательства с каждым шагом к Голгофе становились все унизительнее и ужаснее.

И когда во время седьмой остановки женщины пытались утешить Христа, он, избитый и обесчещенный, должен был бы испытывать лишь злость. Но этого нет и следа, он же знает, что Отец Небесный в нем, а он сам – в Отце. Осознанность этого никогда не подвергается им сомнению. Поэтому он и говорит женщинам, что вы плачете обо мне дщери иерусалимские, плачьте о себе и детях ваших… И потому, например, стояние, когда пригвождают к Кресту, я решил делать тоже не через людей, а через молнии – высшую силу. То есть полное объединение с небесной сущностью. Вообще я считаю, что Крест – это наше сознание.


распятие Христа...

- Это ты объяснял и Пуятсу?

- Примерно так.

- Он принял твои идеи?

- Его понимание, скажем так, выразилось в его заказе. К слову, когда он знакомил меня со своими архиепископами, он представлял меня не столько как скульптора, сколько, как теософа.

- А как судил твои работы церковный «худсовет»? Ведь каноны Церкви – это святое, а ты вроде как отошел от прописных истин?

- Я бы так не сказал. Разве кто-то может отвергнуть идею присутствия Бога-творца во всех проявлениях жизни? Но это мало сказать, это ведь надо было еще показать. Лишь в одном месте Пуятс настоял на своем видении эпизода. Речь о первом падении Христа во время Крестного пути. Земной шар в моем варианте раскалывался над Иисусом, символизируя разрушение греховного мира. А Пуятс предложил сделать так, чтобы шар не раскалывался, а Христос становился как бы его опорой. Я согласился с ним, потому что в принципе это не опровергало и моего видения: мир только во Христе…


первое падение Христа...

- Сколько времени длилась работа над 14 барельефами, символизирующими мучения Христа на Крестном пути?

- Пять лет, с 1995 по 2000 год, хотя к этой теме я пришел гораздо раньше, еще работая над скульптурами для церкви Каспара Димитерса. И вот на стыке тысячелетий барельефы были установлены в Аглонской базилике...


встреча с Матерью на Крестном пути...


снятие с креста...


погребение...


Обрести в себе Бога

- А фигура Христа, которую я видел много лет назад в твоей мастерской? Тогда из громадной глыбы гранита только-только виднелись лишь торс и лицо Христа…

- Это был 2002-2003 год. Пока купил камень, пока привез…

- Из Запорожья, если не ошибаюсь? И сколько весил тот монолит?

- Я поехал в Запорожье, потому что увидел образцы украинского гранита в Риге. Мне он понравился, и я стал искать в карьере свой камень или камни. Будущий памятник мог, например, состоять из двух-трех частей. Но в итоге я нашел 24-тонный монолит, который подходил и по цвету, и по форме: нижняя часть – широкая, как для постамента, а верхняя - сужалась…

Это был непростой период в моей жизни. Мне приходилось зарабатывать на жизнь для семьи реставрацией домов, и в то же время работать над скульптурой Христа…

- То есть у тебя не получается, как у Церетели, сотворить, например, 30-метровый памятник Кришьянису Баронсу и водрузить его в Даугаве, между, допустим, Вантовым и Каменным мостами?

- Я не знаю подробностей жизни Церетели: как он зарабатывает и реализует себя, чтобы об этом судить. По этому поводу я не беспокоюсь…

- Хорошо. Когда в Аглоне установили скульптуру Христа, сотворенную тобой?

- В августе 2006 года. Хотя, вообще-то, мне не дали доработать. Никакие сроки не поджимали, но Пуятсу казалось, что работа давно закончена.

- А тебе?

- А по мне я бы и сейчас ее не устанавливал. Просто те задачи, которые я ставлю перед собой, и те, которые ставил Пуятс, чуть отличаются. На мой взгляд, над обликом Христа еще надо было бы поработать. Надеюсь, со временем я завершу начатое дело.

…Тем не менее, Иисус Христос теперь ключевая фигура Аглонской базилики. Он стоит перед озером. Отсюда начинается ежегодный Крестный ход приезжающих сюда тысяч паломников. Зажигаются свечи. И Христос взирает на толпы мятущихся и желающих обрести Бога людей. Открыть Бога в себе, как мечтает Грайр…


Дева Мария с маленьким Христом (1,5м)...
Tags: журналистика, интервью-статьи, скульптор Аветян
Subscribe

Recent Posts from This Journal

promo k_markarian december 20, 2012 15:36 149
Buy for 30 tokens
Привет! Правила в моем промо просты: можно предлагать любые записи, но только без разжигания национальной розни, порнографии, сцен насилия, других негативных картинок и политически ангажированных материалов. Кому нужно, воспользуется, а кому - нет, и не заметит.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 171 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

Recent Posts from This Journal